?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Андрей Александрович Лукашов (мой научный руководитель и учитель) о современной географии. В том числе о полезных ископаемых. Слава Богу есть еще в мире люди, которые понимают, как мир устроен.
Чтобы мы не калечили, а улучшали землю

Представление людей о географической науке основано на школьных воспоминаниях: это, мол, о том, что где находится. В эпоху Google Maps многим кажется, что география неактуальна. Преподаватель географического факультета МГУ, профессор Андрей Лукашов утверждает, что как раз наоборот.

Что такое география сегодня?

Современная география в основном сейчас нацелена на решение сложнейшей проблемы — гармонизации отношений человечества и природы. Это необычайно сложная коллизия. Мы все время в погоне за наживой подставляемся под катастрофы. Свежий пример — Фукусима. Ведь японцы знали, что здесь время от времени бывает 10‑метровая волна. Почему же резервные генераторы стояли в цокольном этаже? Катастрофа произошла именно из‑за этого. Кто заставлял американцев селиться в дельте Миссисипи, когда там обвалованы русла, а значительная часть суши находится немногим выше уровня океана? Любой ураган затопит, конечно же, эти земли…

И мы туда же: кто заставлял осушать торфяники в Подмосковье, а потом долго бороться с торфяными пожарами? Погоня за наживой заставляет пренебрегать опасностью. Что, кроме расчетов финансовых, заставляет продлить разрешение на загрязнение Байкала стоками с целлюлозно-бумажного комбината? Еще в 1962 году секретарь Иркутского обкома эту проблему поднимал в моем присутствии на Конференции молодых географов Сибири и Дальнего Востока. Полвека прошло — а мы все отодвигаем, отодвигаем решение. Мы позволяем себе тратить миллиарды на новые ракеты, которыми не можем выковырять ни одного террориста в горах, а сколько‑то тысяч населения Байкальска не можем переселить и дать новую работу. Мы — социум — лучше Байкал загубим…

Вот как мы действуем. И вот чего не должна допускать географическая грамотность населения и в первую очередь — власть предержащих.

Последние вроде бы проявляют интерес к вашей науке. Воссоздано Русское географическое общество…

…которым командует «великий географ Шойгу». А куратором там — президент. Это, по крайней мере, дань традиции, ведь когда‑то общество курировали члены императорского дома. Географическое общество сейчас стало служанкой геополитики. Я не особенно слежу за тем, что сейчас там происходит, за исключением отдельных моментов. Вот сейчас приказано провести очистку Земли Франца-Иосифа. Но бочки, которые там надо убирать, не валяются на поверхности — они вмерзли в грунт. И вот скоблят арктическую пустыню вместе с бочками… Вот — очистка территории под эгидой РГО. Это совершенно не то, что надо бы организовать с учетом ландшафтных особенностей высокого Заполярья.

А что же нужно?

Я побывал только что в Даурском заповеднике. Прекрасный заповедник с великолепными специалистами, которые восстановили стадо антилоп-дзеренов — те раньше к нам только из Монголии забредали. Так вот, в апреле там загорелся реликтовый бор, едва ли не единственный на всю степь. Директор заповедника, Александр Павлович Бородин, начал тушить этот бор — огонь подошел к поселку, где контора заповедника, четыре дома сгорело. А ему было сказано: «Мы вас привлечем к уголовной ответственности, у вас нет лицензии на тушение пожаров, вы не имеете права тушить». Так вот, задача Географического общества — гармонизировать отношения властей, исследователей, охранителей. Задача — сгущать, корректировать, насыщать экологический каркас. Без расширения сети особо охраняемых территорий мы просто не выживем. Мы свою землю просто вытопчем окончательно и превратим в свалку. Географическое общество должно заниматься тем, чтобы у нас было устойчивое развитие. Чтобы мы, живя на своей земле, не калечили ее, а улучшали.

Есть примеры улучшения земли?

Представляете: в 30 километрах от финской границы (на «той» стороне) комары пропадают, хотя в Карелии или на Кольском полуострове суп приходится есть в накомарнике. Потому что в Финляндии леса чистые. Комарам негде размножаться, когда нет всей этой гнили, которая валяется под деревьями. Хотя есть там и естественные леса, где нельзя убирать валежник: в заповедных «ядрах» национальных парков. Нет и бесчисленных непродуманно сооруженных дамб, провоцирующих подтопление тайги. Или Голландия: на отвоеванных у моря польдерах она получает 90 центнеров пшеницы с гектара — благодаря умелому агропользованию. Климат — не бог весть какой, почва — тоже… Наши черноземы лучше. Они лучше, чем бурые лесные почвы в Англии, а там тоже 90 центнеров с гектара собирают, хотя осадков больше, чем у нас, — никаким зерновым столько влаги не нужно. А у нас за 15 центнеров с гектара Героя Социалистического Труда давали…

Вот я сейчас в Индонезии наблюдал террасное земледелие. Оно позволяет кормиться большему населению, чем в России. И у нас террасное земледелие было прекрасно развито на Кавказе. Ничего не осталось: в советские времена было приказано выселить население «на плоскость». Только конфликты межнациональные получили.

Но и раньше отношения человека с природой были далеко не идиллическими…

Уже начиная с античной Греции люди решили: а что там? И вот козы съели все леса на Балканском полуострове. Венецианцы срубили все леса в пределах Югославии, потому что им корабли надо было строить. А как было выгодно в Амстердам бревна поставлять — там же все на сваях! Сейчас в Хорватии вдоль побережья — голая карстовая пустыня. Иосиф Тито пытался запретить содержать коз в пределах двухкилометровой зоны от берега, чтобы не ели подрост хотя бы…

И все же в прошлом люди вписывались в ту обстановку, которую им природа дала. Когда японцы хозяйничали на Курилах, они не селились на самом берегу морском. Постройки все поднимались на высоту возможного цунами. Мы не последовали их примеру и подставились под катастрофу. В 1952 году пришла волна, и погиб в одночасье целый городок Северо-Курильск.

Вы приводите примеры из биологии, геологии…

Все это — науки о земле. Они находятся в самых тесных отношениях. Скажем, моя специальность, геоморфология, в одних вузах преподается на геологическом факультете, в других — на географическом. Но природа не знает наших разделений. Есть географическая оболочка, которая включает в себя живое и неживое, воду и воздух… Ни одна наука не существует сама по себе, она всегда комплексная. География учит правильно распоряжаться отведенным нам пространством.

Но ведь остались еще не решенные научные задачи, есть что открывать, а не только распоряжаться…

Да, есть еще недоисследованные вещи. Климат, например. Мировой океан может поглотить гораздо больше углекислого газа, чем в состоянии выбросить вся наша промышленность. Достаточно одного серьезного извержения, чтобы перекрыть газами вулканическими объемы всех наших выбросов. Человек, к счастью, пока еще не в состоянии серьезно изменить химсостав атмосферы. Содержание углекислоты возросло, но мы еще не знаем почему.

И хотя наша география сейчас по остаточному принципу финансируется и развивается по инерции, есть интересные исследования.

Например, доказательство того, что хребет Ломоносова — это шельф?

Ну, это, на мой взгляд, абсурд. Утверждение, что на глубине трех километров — шельф, на самом деле геополитика, а не география, не геология. Ведь английское shelf — «полка», «мель»…

А можно ли говорить о существовании национальной школы географии?

Не стоит на мировом уровне противопоставлять школы. Мы читаем их труды, они — наши, особенно когда мы пишем на их языке. Скажем, я сейчас редактирую блок материалов энциклопедии по планетологии; мне «пригоняет» статьи из Будапешта один из моих коллег-редакторов доктор Хенрих Харгитаи, а он их собирает из Техаса, да откуда угодно, а издавать труд планируется в Германии… То есть, идет очень тесное взаимодействие. Просто у нас разные условия работы. Вот к нам на полевую практику в этом году приезжала группа американских студентов. Они в полном восторге — у них такого нет. Зато у них прекрасная аналитика, приборное обеспечение… В Штатах география скорее гуманитарная, они чаще подходят с той точки зрения, как человек вписывается в окружающую среду.

Речь можно вести только о направлениях. И они скорей дополняют друг друга, чем соперничают. География — это единая наука, конечно. О взаимоотношениях природы и общества — с учетом того, какая у нас литосфера, атмосфера и т. д., да и каково общество…

А как вы относитесь к теории географического детерминизма? К работам Джареда Даймонда в частности?

Конечно, в разных природных условиях по‑иному функционируют этносы. Влияние природной среды на развитие социума очевидно: одним потенциальные возможности предоставляет природа, а другим — не предоставляет. Не зря европейские цивилизации расцвели в области Плодородного полумесяца, где были все предпосылки для того, чтобы появились и земледелие, и скотоводство. И оттуда потихонечку все распространилось по Средиземному морю… Я считаю, что мы очень многое выплеснули, «присягнув» четвертой главе «Краткого курса». Сталинская установка на то, что географический детерминизм — это плохо, на много десятилетий притормозила развитие отечественной географии.

То есть человек гораздо более зависим от географических факторов, чем ему кажется. Но на школьных уроках географии об этом особо не говорится.

Это не так. Вот у меня лежит современный учебник географии для 5 класса (Издательство «Баласс», Москва, 2012). Посмотрите оглавление: содержание вовсе не сводится к тому, что где в мире находится. Мир земной тверди, воздуха, живой природы… Все о том, как с ними иметь дело, как приспосабливаться.

А нужно именно приспосабливаться? Ведь считается, что человечество способно переделывать природу, определять облик Земли…

Конечно, приспосабливаться! Потому что ничего мы не определяем. И к 2050 году наши дети почувствуют, что мы довели совершенно до кризисного уровня взаимоотношения с природой. Африка уже не может пить якобы питьевую воду. Там все болезни от того, что нет питьевой воды нормального качества. И у нас во многих местах ее нет. Мы ее загрязняем. Как Борис Заходер писал: «Река была прозрачна у истока. / Напоминать об этом ей жестоко».

Проблема перевыпаса сумасшедшая: в результате идет опустынивание. Быстро продвигается на юг граница Сахары. А мы из‑за перевыпаса устроили первую пустыню в Европе — в Калмыкии. Красноярским морем затоплена изумительная долина, где люди когда‑то возделывали не только помидоры, но даже арбузы. А сейчас — несколько жалких леспромхозов по берегам. Что мы получили? Энергию, чтобы алюминиевый завод работал? Так ведь не нужно нам столько алюминия. Он идет в основном на экспорт. Мы можем без этого обойтись. Красноярская ГЭС строилась в расчете, что мы найдем крупные месторождения бокситов на Среднесибирском плоскогорье. Был прогноз на такие месторождения, ибо на Енисейском кряже попадались хорошие образцы. Но рудные залежи, сформировавшиеся более двухсот миллионов лет назад, почти нацело уничтожены эрозией. Откуда теперь бокситы возят в Красноярск и Саяногорск? Издалека, в том числе — из Гвинеи!

Зачем мы разрушили Хибины? Мало того что комбинат «Апатит» разрушил треть этих прекрасных гор. Теперь новая компания занялась бедными в общем‑то месторождениями, которые раньше и не брали. Уничтожат еще треть гор, притом что львиная доля фосфорного сырья уйдет на экспорт, а вовсе не на наши пашни — в виде удобрений.

Но ведь полезные ископаемые…

В таких объемах они нам сейчас не нужны. Да и добывать их можно аккуратней. Технологии более совершенные есть, но только они дороже. Скажем, шахтная добыча с твердеющей закладкой. Ни одной такой шахты у нас в Хибинах нет. И появляются рвы обрушений, незаживающие раны природы.

Я вообще избегаю на лекциях термина «полезные ископаемые». Потому что они не всегда оказываются полезны по серьезному счету, а часто очень даже наоборот. У нас неправильные приоритеты выстроены. Главное, чтобы энергия шла в Китай, а алюминий — за рубеж. Налоги, доходы — мы гонимся за немедленным обогащением… Но «Газпром» мог и просчитаться: «Северный поток» малорентабелен, а «Южный» — заведомо обречен. Что Европа будет искать альтернативные источники, было понятно: вся Германия в ветряках. Что горючий сланец горит — известно с начала существования геологии. И конечно, сланцевый газ не мог не сыграть свою роль. Но тогда вся затея с «Южным потоком» теряет смысл.

Мы не умеем считать, потому что не знаем географию.

В наши времена при гидротехническом строительстве на больших реках считают только стоимость киловатта на каждой турбине. А потерянные земли, а затопленные леса, а нерестилища, а испорченная жизнь населения, которое там веками существовало? Затоплены идеальные земли, надпойменные террасы.

Но ведь водохранилища — это еще и запасы пресной воды, которой не хватает…

Гигантские водохранилища при электростанциях не являются питьевыми — в них «ходит ходуном» уровень, в зависимости от того, сколько надо на турбину воды сбросить. А это значит, что все гниет, когда вода падает. А потом продукты гниения поступают в воду, когда уровень воды поднимается. И еще: Братская ГЭС обеспечивает энергией завод алюминиевый. А токсичные стоки его после производства фольги поступают непосредственно ниже плотины в Ангару. Это все идет в водохранилище Усть-Илимской ГЭС. Вот уже водохранилище и не годится как питьевое.

Нам вообще не нужны в перспективе эти водохранилища. Их надо спускать. А мы боимся об этом даже заговаривать. О спуске Волжского каскада никто слышать не хочет. Но куда мы денемся? Строили‑то давно. А там на дне местами — 15 метров токсичного ила. И не спускать тоже нельзя, потому что заносимость сумасшедшая, фауна погублена. Птицы избегают водохранилищ — кроме Рыбинского.

Мы не сохраним природную среду, если не будет хорошего экологического каркаса — густой сети заповедников, национальных парков, заказников. Как мы поступаем с ними? Мне довелось составлять бумагу в «Метрострой» и Департамент природопользования, что нельзя вести метро под южной частью Битцевского парка. Но — ведут. Через последний потрясающий резервуар питьевых подземных вод города Москвы.

Власти не прислушиваются к географам?

Вот мы, сотрудники геофака, глубоко обижены, что, ни с кем из нас не посоветовавшись, руководство «прирезало» к Москве этот «фартук» до Троицка и далее — до границ Калужской области. Многие географы, наверное, сказали бы, что нельзя так развивать город. География городов — это тоже одно из направлений нашей науки. Задача экономической географии — грамотное размещение производства, транспортных путей в соответствии с тем, как природа даст возможность получить наилучшие результаты. Но вот совсем недавно нам удалось откреститься от идеи всепогодной санно-бобслейной трассы на Воробьевых горах. Опоры на оползневом склоне, строительство в заказнике Воробьевы горы, где ничего тронуть нельзя… Мы участвуем в экспертизах. Иногда с положительным результатом, а иногда — нечем похвастаться.

Правильно ли я понимаю, что только останавливать вредные проекты мало?

Нам надо создавать экологический каркас. На одну маленькую Финляндию — около 20 национальных парков. В Норвегии меньше, но и самих норвежцев мало, меньше чем пол-Москвы. И они очень бережно относятся к природе. А в Швеции, например, на голых скалах костер нельзя разводить. Потому что железо из скалы перейдет из двухвалентной формы в трехвалентную, и на камне кружок останется красный. Природа не предусмотрела пятнистых скал — значит, нельзя костры жечь! В Германии довольно хорошо с этим дело обстоит. Но там федеральные земли заняты каждая своими охранными территориями. Поэтому в Испании даже лучше ситуация. Там всем ведает Его Величество: все национальные парки — в его личном ведении. Он видит сразу всю ситуацию. И не позволит отрезать ни кусочка, как у нас в Лосином Острове или Битцевском парке, ни провести рядом линию высоковольтной передачи, ни прокладывать пути для танкеров мимо какого‑нибудь охраняемого побережья национального парка. Даже Штаты и Япония в этом смысле не лучшие примеры. А уж дальше…

Главная проблема — нерегулируемый рост населения. Индия вот-вот обойдет Китай. Потому что тот жесткую политику повел, «одна семья — один ребенок», кроме национальных меньшинств. А Индия — нет. Но не имеет уже права население Индостанского полуострова иметь двух детей. Это, чего доброго, приведет к тому, что они друг друга когда‑нибудь начнут есть.

Пока во главе угла человеческое потребление. Некоторое время назад приводились данные, что на США приходилось 40 % энергии, которое потребляло все человечество. Поскольку все хотят достичь уровня США, мы попадаем в экологический кризис. Если все будут потреблять столько энергии на душу населения, сколько потребляет средний американец, Земля не выдержит. Надо ограничивать свои потребности.

Но ведь этому не научишь, даже если утроить количество школьных часов по географии, биологии…

А надо не скупиться. Как Бразилия, которая больше нас по населению. Мальчишки сдают бутылки и банки — и получают деньги. Но у нас все власть предержащие и богатые не придают большого значения экологии. Потому что живут на территории огороженных охраняемых поселков. Есть страна — и есть охраняемая территория, внутри которой журчат ручьи и почти что чисто.

Прибрать за собой — одно, но добровольно ограничить потребности… Ведь это в природе человека — стремиться к лучшей жизни…

Но каждый не один на этой планете. Нас сейчас 7 миллиардов, а будет больше. Вот мы уже не можем в Москве спокойно выйти из вагона метро, потому что навстречу хотят войти другие люди. Это — картина нашего будущего. Нам надо ужиться на этой планете — а мы уже толкаемся. Нам просто негде будет жить, нечего будет пить. Мы не выживем, если будем такое количество энергии потреблять, такое количество ресурсов расходовать. Да, мы должны переделать менталитет. Потому что цель — выживание человечества.




Comments

( 7 comments — Leave a comment )
damary54
Dec. 9th, 2012 07:28 pm (UTC)
Великолепная статья. Я нее уже раньше прочитала. Но с удовольствием перечитала еще раз. Побольше бы таких ученых. И очень хочется, чтобы власть имущие к ним хоть чуть-чуть прислушивались.
2_travellers
Dec. 10th, 2012 09:49 am (UTC)
ой, у них из другого теста мозги сделаны. Они ничего услышать не могут. Рабочие места им все глаза перекрыли, и налоги в бюджет. Они как слышат эти слова, так все - остальное их не интересует.
firna
Dec. 10th, 2012 05:18 am (UTC)
Спасибо, не видела.
Резко говорит, но не будут его слушать(
2_travellers
Dec. 10th, 2012 09:48 am (UTC)
конечно, не будут. Но радостно, что все-таки есть люди, есть.
firna
Dec. 10th, 2012 09:58 am (UTC)
Лукаш в принципе моя любовь навсегда)
2_travellers
Dec. 10th, 2012 10:06 am (UTC)
есть такое:)
inkakris
Dec. 10th, 2012 02:15 pm (UTC)
Андрея Александровича надо немножечко структурировать, он ведь очень емко говорит, информацией насыщает
интервьюер к этому не был готов, имхо
( 7 comments — Leave a comment )

Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Tags

Powered by LiveJournal.com